Пора наконец начать жить!

Сам того не подозревая, он приобрел прекраснейшую привычку на свете - привычку читать; он и не подозревал, что нашел самое надежное убежище от всяческих зол; не знал он, правда,и того, что создает для себя вымышленный мир, рядом с которым подлинный мир может принести ему только жестокие разочарования.

Младенец не отдает себе отчета в том, что тело его принадлежит ему больше,чем окружающие предметы; он играет пальцами ноги,не чувствуя, что они - часть его самого и чем-то отличаются от висящей рядом погремушки; лишь постепенно, испытав боль, ребенок начинает ощущать самостоятельное существование своего тела. Индивидууму, чтобы осознать свое "я", необходим такой же опыт; однако разница заключается в том, что всякий человек ощущает свое тело как особый и самостоятельный организм, но отнюдь не каждый осознает свое "я" как самостоятельную и независимую личность. Ощущение отчужденности от других приходит обычно с половой зрелостью, но не всегда развивается до такое степени, чтобы отличие индивидуума от окружающих  стало заметно ему самому. И вот людям, так же мало осознающим свое "я", как пчелы в улье, суждена в жизни удача: им куда чаще выпадает счастье, ведь их бытие делит с ними все общество, их радости только потому и становятся радостями, что ими тешатся сообща; такие люди пляшут в духов день на Хемстед-хит, орут на футбольном матче, машут из окон клубов на Пелл-Мелл королевскому кортежу.Это благодаря им человека прозвали общественным животным.

Привычка к чтению отдаляла его от людей; одиночество стало для него такой потребностью, что, побыв некоторое время в обществе других ребят, он чувствовал усталость и скуку.

Он сомневался, правильно ли поступил, был недоволен собой и всем на свете. И мрачно спрашивал себя: неужели всегда, когда тебе удается поставить на своем, ты потом об этом жалеешь?

И по старой привычке он возблагодарил Бога за то, что перестал в него верить.

- Я уверен, что он вас осуждают,- сказал он ей со смехом.

- Всю жизнь мечтала, чтобы меня принимали за падшую женщину,- ответила она.

Он поцеловал ее снова.

- Не надо,- сказала мисс Уилкинсон.

- Почему?

- Потому, что мне это нравится,- рассмеялась она.

Моя цель на земле - испытывать многогранные ощущения, которые дарит мне жизнь, выцеживать из каждого мига все его чувственные богатства.

Иллюзия, что воля человека свободна, так укоренилась в нашей душе, что я даже готов ее принять. И, когда я действую, я делаю вид, будто что-то от меня зависит. Но, когда действие совершено, мне становится ясно, что оно было вызвано усилиями извечных сил природы и, что бы я не предпринимал, я не мог бы его предотвратить. Оно было неминуемо. И, если действие это было благородным, заслуга тут не моя, если же оно было дурным - никто не вправе меня попрекать.

В мире можно хоть как-нибудь жить только при одном непременном условии: надо понять, что эгоизм - это естественное свойство человека. Вы требуете бескорыстия от других, но это ведь чудовищная претензия: вы хотите, чтобы они пожертвовали своими желаниями ради ваших. С какой стати? Когда вы примиритесь с мыслью, что каждый живет только для себя, вы будете куда снисходительнее к своим ближним. Они перестанут обманывать ваши надежды, и вы начнете относиться к ним куда милосерднее.

Но я буду говорить о наслаждении, потому что вижу, как люди к нему стремятся, и не заметил, чтобы они стремились к счастью. Наслаждение - вот изнанка каждой из ваших добродетелей.

Люди просят высказать мнение, а ждут только похвалы.

В борьбе с человеческой личностью общество пускает в ход три оружия: закон, общественное мнение и совесть; закон и общественное мнение можно перехитрить, но совесть - предатель в собственном стане. Она сражается в человеческой душе на стороне общества и заставляет  личность приносить себя в жертву на алтарь противника.

Лучше выучить и позабыть, чем не учить вовсе.

- А если тебе со мной плохо, зачем идти в театр? Я могу поехать домой.

- Затем, что с тобой мне не так плохо, как без тебя.

- Интересно все-таки, что ты обо мне думаешь на самом деле?

Он громко рассмеялся.

- Милая, если бы ты знала это,ты бы со мной больше никогда и разговаривать не стала.

Не сопротивляясь, она чуть наклонилась вперед, и он поцеловал ее яркие губы.

- Зачем это?- снова спросила она.

- Потому, что это приятно.

Она была настоящая леди, имела тысячу пятьсот фунтов в год, и мы давали званые обеды в нашем красном кирпичном домике в Кенсингтоне. Она была очаровательной женщиной; все так утверждали - адвокаты и их жены, которых мы угощали обедами, баловавшиеся литературой биржевые маклеры и подававшие надежды юные политики; ох, какая это была очаровательная женщина!  Она заставляла меня ходить в церковь во фраке и в цилиндре, водила на концерты классической музыки, особенно же она любила воскресные лекции. Каждое утро она садилась завтракать ровно в 8:30, а если я опаздывал, мне подавали завтрак холодным; она читала те книги, которые полагается читать, восхищалась теми картинами, которыми полагается восхищаться, обожала ту музыку, которую полагается обожать. Боже мой, как надоела мне эта женщина! 

Легко быть приятными с теми, кто тебе безразличен.

Кто знает, какие токи идут от мужчины к женщине и от женщины к мужчине и превращают одного из них в раба; людям удобно называть это половым инстинктом, однако, если это только инстинкт, почему он рождает такое бурное влечение к одному существу, а не к другому? И влечение это непреодолимо: рассудок не может его побороть, дружба, признательность, расчёт теряют рядом с ним всякую власть.

Мне так надоело готовиться к жизни – пора наконец начать жить.

Увы, так всегда бывает. Один любит, а другой разрешает, чтобы его любили.

Человек принимает решение, но, когда наступает время действовать, он бессильно склоняется под бременем своих инстинктов, страстей и ещё Бог знает чего. Он словно машина, которую приводят в действие две силы – среда и характер; разум его – только созерцатель, регистрирующий факты, но бессильный вмешаться; роль его напоминает тех богов Эпикура, которые наблюдают за людскими делами со своих эмпирейских высот, но не властны изменить ни на йоту того, что происходит.

Нужда делает человека мелочным, жадным, завистливым, калечит душу и заставляет видеть мир в уродливом и пошлом свете. Когда вам приходится считать каждый грош, деньги приобретают чудовищное значение: нужно быть обеспеченным, чтобы относиться к деньгам так, как они этого заслуживают.

Одна из странных особенностей жизни заключается в том, что порой вы встречаетесь с кем-нибудь ежедневно на протяжении долгих месяцев, сходитесь так близко, что, кажется, уж не можете друг без друга жить, но вот наступает разлука и всё идёт по-прежнему, как ни в чем не бывало: дружба, без которой вы не могли обойтись, на поверку вам совсем и не нужна. Жизнь течёт своим чередом, и вы даже не замечаете отсутствия друга.

Его всегда удивляло, почему она совсем не нравилась ему по утрам и не слишком нравилась днём, но зато вечером его волновало малейшее прикосновение её руки.

О Господи, всегда одно и тоже! Если хочешь, чтобы мужчина хорошо к тебе относился, веди себя с ним как последняя дрянь; а если ты с ним обращаешься по-человечески, он из тебя вымотает всю душу.

Мне противны люди, которые презирают деньги. Это либо лицемеры, либо дураки. Деньги — это шестое чувство, без него вы не можете как следует пользоваться остальными пятью.

Одиночество стало теперь единственной доступной ему роскошью.

Понятия не имею откуда берется любовь, но, откуда бы она ни бралась, в ней-то и все дело, а если ее нет, нельзя ее вызвать ни лаской, ни великодушием, ни чем бы то ни было еще.

(с) У.С.Моэм "Бремя страстей человеческих" .